Интервью с А. Карповым

Анатолий КАРПОВ: «ЕСЛИ БЫ МНЕ НЕ МЕШАЛИ, ОБЫГРАЛ БЫ КАСПАРОВА ГДЕ УГОДНО»

 

 

ШАНСЫ ФИШЕРА ОЦЕНИВАЛ В СООТНОШЕНИИ 60 НА 40

- Согласно статистике, лучшим годом в карьере для вас стал 1994-й, когда вы достигли максимального рейтинга - в 2780 очков. А какой год Вы сами считаете пиком своей спортивной формы?

- К рейтингу я никогда особо серьезно не относился уже хотя бы потому, что он подвержен инфляции и имеет свойство девальвироваться. Сам профессор Арпад Эло, придумавший эту систему, прекрасно понимал, что она содержит немалое количество недостатков, и никогда не думал, что его коэффициент будет утвержден в качестве незыблемой величины, которая будет определять выход или невыход спортсмена в следующий этап соревнований при абсолютном равенстве прочих показателей. В доказательство приведу простой пример: допустим, за полгода, что является сравнительно небольшим сроком, вы приняли участие в шести турнирах. Три первых оказались для вас успешными, а в трех последующих вы сыграли откровенно слабо. Вместе с тем, если бы эти соревнования следовали в другом порядке, рейтинг у вас получился бы совершенно иной. Я думаю, что такого быть не должно. Так что несуразностей в этой шкале немало, и они до сих пор не ликвидированы. Вот почему я предпочитаю говорить о спортивной, а не чисто арифметической части.

Ну а возвращаясь к вашему вопросу, замечу, что в Линаресе 1994 мне удалось на 2,5 очка обойти поделивших второе место Каспарова и Широва, что явилось по-своему беспрецёдентным результатом. А ведь в том году в Линаресе - быть может, за исключением Ильескаса - играло 14 по-настоящему сильнейших шахматистов мира. Хотя тот же Ильескас уверенно входил в первую тридцатку. Ну а в 1995-м я установил другой рекорд: в Монте-Карло на крупнейшем турнире по быстрым шахматам я оторвался от второго места на З очка, набрав 10 из 11 возможных! А ведь в столицу Монако приехали все сильнейшие шахматисты мира, включая Ананда и Крамника. Единственное исключение составил никогда не игравший в Монте-Карло Каспаров.

Ну а вообще шахматных пиков в моей карьере было несколько. Совершенно блестящим выдался 1974-й год. Очень успешными - 1978-й, 80-й, 81-й. Не менее удачным получился 1987-й, а также упомянутый вами 1994-й и последующий 95-й.

- Один из упомянутых вами пиков пришелся на матч за титул чемпиона мира с Бобби Фишером. Как вы думаете, чем бы завершился этот поединок, если бы все-таки состоялся?

- Сам я тогда оценивал шансы Фишера выше. Приблизительно в соотношении 60 на 40 или 55 на 45. Но вместе с тем я понимал, что у меня есть хорошая возможность стать сильнейшим гроссмейстером планеты и готовился очень серьезно. Мы оба на тот момент были в отличной форме, и наша встреча могла стать наиболее интересным и громким событием в истории шахмат. По крайней мере, на тот момент...

- Самое интересное, что длительный переговорный процесс, который вы и функционеры ФИДЕ вели с самим Фишером, едва не увенчался успехом. Поговаривают, что американец уже был готов поставить свою подпись под договором об условиях поединка, но в последний момент отбросил ручку. Впрочем, в поведении Фишера было много других странностей: взять хотя бы стеклянную перегородку, которой он нередко отгораживался от зрителей. Лично вы считали его вменяемой или все же неадекватной личностью?

- Фишер и вправду вел себя достаточно необычно, но, когда рядом не было журналистов, в личном общении производил впечатление абсолютно нормального человека. Единственное «но» - ему катастрофически не хватало выдержки и терпения. То есть, если ему в голову внезапно приходила какая-то мысль, то он сразу же вас перебивал и пытался ее развивать. То ли просто боялся, что он может упустить свежую идею, что с его-то уникальной памятью допустить практически невозможно, то ли действительно считал себя самым гениальным человеком, давая понять остальным, что они должны ждать, пока выскажется он. Но, подчеркиваю, по большому счету, это единственная аномалия, которую я мог бы вывести из его поведения.

Со временем, правда, мне стала ясна еще одна вещь: Фишер попросту не был уверен в своих силах. Не хочу сказать, что он боялся именно Карпова, но его неуверенность базировалась на том прогрессе, которого в тот период добился я. Причем добился за сравнительно небольшой промежуток времени, что наверняка навевало ему тревогу относительно исхода матча. Это шаткое психологическое состояние усиливалось и тем, что Фишер, как правило, испытывал серьезные проблемы на старте любого соревнования. Как и многие другие шахматисты, американец не сразу мог определить, в какой форме он пребывает. У других гроссмейстеров это ограничивалось какими-то внутренними переживаниями и легкой нервозностью, тогда как у Фишера проявлялось достаточно болезненно. Отсюда его бесконечные приезды и отъезды, непонятные трюки в матче со Спасским, удивительное поведение на межзональном турнире в Суси, где абсолютно асе понимали, что Фишер находится в прекрасной спортивной форме и заслуженно лидирует с приличным отрывом, записав в свой актив несколько исторических победных партий. И только сам Фишер по-прежнему был на взводе, что и вылилось в его необъяснимый отъезд в день партии с Решевским, не менее странное возвращение, в котором поучаствовал догнавший его в аэропорту американский посол и последовавший вскоре очередной, на сей раз окончательный побег. Самое интересное, что, появившись а зале за пять минут до падения флажка и оставшись со вдвое меньшим запасом времени, чем обескураженный таким поворотом событий Решевский, Фишер еще и умудрился его обыграть.

- Как вы оцениваете «шахматы Фишера»? Что это - попытка спасти творческое начало в игре или же обычная претензия на оригинальность?

- Я считаю, что в этом изобретении есть свое разумное зерно. Играя в «шахматы Фишера», ты не будешь целыми днями сидеть около компьютера и что-то анализировать, потому что там слишком много вариантов и возможностей. Более того, этот вид шахмат и вправду способен отразить реальную силу гроссмейстера и его понимание игры. Другое дело, что в этом направлении еще нужно провести немало экспериментов, ну и, кроме того, очень многих шахматистов смущает предусмотренное правилами умышленное разрушение гармонии фигур в начальной позиции.

- Вы читали книгу Виктора Корчного «Антишахматы»?

- Честно говоря, нет. А что?

- Корчной перечислял некоторые любопытные трюки, которыми пользовались его противники, чтобы оказать на него негативное влияние. Вы с чем-то подобным сталкивались?

- Меня самого раздражали зеркальные очки Корчного, ставшие предметом нашего спора во время ведения переговоров о матче претендентов на титул чемпиона мира. Я считал и считаю, что это совершенно недопустимо, потому что такие очки постоянно направляют в глаза противника блики, которые, в свою очередь, отвлекают гроссмейстера, вынужденного напряженно думать и смотреть на доску в течение четырех-пяти часов подряд. Мы, к шахматисты, с этой проблемой сталкивались постоянно, недаром тот же Фишер измерил длину тени фигур, сопоставляя ее с мощностью освещения в зале и пытаясь снизить вредное воздействие света на глаза. В конечном итоге мы «променяли» зеркальные очки Корчного на отказ от услуг раздражавшего моего противника психолога Зухаря. Такой вот своеобразный компромисс.

 

НЕ БУДЬ ШАХМАТ, СТАЛ БЫ БИЛЬЯРДИСТОМ

- Хотелось бы попросить вас прокомментировать несколько интересных фактов из вашей биографии. В частности, хорошо известно, что долгое время вашим талисманом были карманные шахматы, которые вы купили в Чехословакии еще в 1966 году...

- Эти шахматы проехали со мной долгие версты - вплоть до конца 80-х годов, и только потом развалились. А ведь конструкция и вправду была просто замечательная. Я до сих пор считаю, что лучших дорожных шахмат не видел нигде и никогда. В маленьких шахматах очень тяжело соотнести размеры фигур, площадь поля, вес доски, да еще и довести все это до гармоничной с эстетической точки зрения формы. Скажу откровенно, те чешские шахматы - не то что не раздражали, а, напротив, очень радовали глаз.

- В Москве конца семидесятых мелькали три весьма примечательных автомобиля – «Мерседесы» 350-й серии. Один из них принадлежал Леониду Брежневу, другой - Владимиру Высоцкому. Третий - Анатолию Карпову. Хорошо известно, что с Леонидом Ильичем вам обстоятельно пообщаться так и не удалось. Ну а что скажете о Владимире Семеновиче, чье 70-летие недавно отмечала вся культурная столица?

- В свое время я жил в квартире замечательной актерской династии Полицеймако, в связи с чем очень внимательно следил за театральным репертуаром. Само собой, я был прекрасно знаком с нынешней актрисой театра на Таганке Марией Полицеймако и, естественно, имел прекрасную возможность посещать спектакли этой труппы. Ну и, разумеется, я достаточно хорошо знал не только Владимира Высоцкого, но и до гениальности талантливого Бориса Хмельницкого, который, по большому счету ничем не уступал Высоцкому и при определенных обстоятельствах вполне мог занимать его нишу. Мне рассказывали, что Борис и Владимир могли на спор запереться каждый в своей комнате, а через час прийти с новой песней собственного сочинения, написанной на заданную третьим лицом тему. Согласитесь, это очень редкий дар.

- Хотя, что интересно, в фильме «Айвенго», где в роли Робин Гуда предстает Борис Хмельницкий, все песни написаны и озвучены Владимиром Высоцким.

- Это лишний раз доказывает, что Высоцкий в те времена котировался повыше. Действительно очень жаль, что Володя ушел от нас так рано, а с другой стороны, я рад, что жив здоров и продолжает радовать нас своим талан том Борис (эта беседа состоялась за несколько недель до ухода из жизни Хмельницкого - О.П.), к которому отношусь с огромным уважением.

- Ну хорошо, ваши чешские шахматы, как вы сказали, протянули долгих двадцать с хвостиком лет. А какова судьба знаменитого «Мерседеса»?

- Машина была замечательная. Более того, сами немецкие механики удивлялись тому, каким классным был двигатель автомобилей 350-й серии, требующий только своевременной профилактики для поддержания своих свойств. Но каждый аппарат стареет, и этот, увы, исключением не стал. В конечном итоге я попросту его поменял, о чем жалею до стих пор, ведь этот «Мерседес» из разряда автомобилей на все времена. Уверен, что он вполне актуально смотрелся бы и сейчас. К слову, «мерсы» 350-й сери - очень редкое явление на наших дорогах. Они выпускались совсем недолго, являясь промежуточным вариантом между 280-й и 450-й сериями. Причем последняя модель лично мне никогда не нравилась: уж слишком громоздкой она выглядит в сравнении с изящными формами немаленького 350-го «Мерседеса». Да и выглядел он просто потрясающе: сама машина была светло-голубого цвета, а обивка сидений была сделана из натуральной темно-синей кожи.

- Так все-таки, на что вы его тогда поменяли?

- Кажется, на «Вольво». А сейчас езжу на «Лэндкрузере».

- Мне кажется, наиболее полно вашу карьеру характеризует слово «целеустремленность». А вот интересно, в каком другом виде спорта вы бы могли проявить это качество, если бы не было шахмат?

- В свое время я очень здорово играл в бильярд, который тогда еще не считался видом спорта как таковым. Думаю, что при надлежащей работе кием мог бы добиться вполне приличных результатов. Единственное «но» - снизившаяся с годами острота зрения. Читать я могу без очков, а вот бить по шарам так, как раньше, уже не получается, ведь в бильярде важен каждый миллиметр. Но во времена перестройки, когда в СССР начали проводиться первые серьезные турниры, на равных сражался с профессионалами, ну а уж любителей обыгрывал почти наверняка.

 

УКРАДЕННУЮ РУКОЛИСЬ МНЕ НЕ ВЕРНУЛИ

- Один из ваших друзей - одесский гроссмейстер Ефим Геллер - славился не только тем, что очень прилично играл в шахматы, но и заслужил звание мастера спорта по баскетболу. Возможно ли подобное совмещение в наше время?

- На таком уровне - да, ведь тот же Геллер помимо названных вами дисциплин очень неплохо играл на бильярде, а, кроме того, увлекался штангой. Но если речь идет о титулах уровня чемпиона мира в двух принципиально отличающихся видах спорта, то это, на мой взгляд, маловероятно. Хотя знаменитый во времена моей юности Валерий Маслов стал в составе московского «Динамо» чемпионом СССР по футболу, а в рядах сборной Советского Союза выиграл мировое первенство по хоккею с мячом. Сюда же можно добавить легендарного Всеволода Боброва...

- Хорошо известно, что на почве фанатичного коллекционирования марок однажды вы встречались со знаменитым теннисистом Андреем Чесноковым.

- Андрей просто жил своей коллекцией, причем его основным филателистическим полем была тема тенниса. Ну а к шахматам он с годами, видимо, охладел.

- Чесноков, думается, не единственный известный спортсмен-филателист?

- Те, кто занимается этим серьезно, как правило, предпочитают не засвечиваться. Хотя в истории было несколько очень влиятельных коллекционеров марок. И первый, кто приходит в голову, - американский президент Франклин Делано Рузвельт. Когда в Ялте состоялась знаменитая конференция с участием глав СССР, США и Великобритании, Сталин сделал Рузвельту специальный подарок - очень редкую марку, которая принадлежала одному из советских коллекционеров. Я думаю, что когда к дому бедолаги подъехал правительственный автомобиль и в его комнату вошли люди в кожаных плащах, он наверняка жутко испугался и с удовольствием отдал ценный экспонат из своей коллекции, отделавшись легким испугом. Но Рузвельт так и не узнал, каким путем досталась ему эта марка. Иначе наверняка поступил бы точно также, как обошлась с Никитой Хрущевым английская королева…

- А именно?

- Когда королева приехала в СССР, ей жутко понравилось одно ювелирное украшение, и Никита Сергеевич решил сделать царственный жест и протянул ей его со словами: «Это вам подарок от Светского Союза». Но коронованная особа оказалась на редкость интеллигентной женщиной и не приняла из рук генсека столь дорогой подарок. К слову, я сейчас пытаюсь восстановить книгу о марках, рукопись которой была практически готова, но похищена вместе с моими документами.

- Как так?

- Сюжет достойных криминальной хроники. Дело в том, что рукописи своих незаконченных книг я имею обыкновение править и дополнять в командировках, чтобы не терять времени в самолетах и поездах. И вот однажды я отправился в Бельгию с теми самыми филателистическими записками в дипломате, и в самом центре города, среди бела дня, на меня совершенно неожиданно напали арабы, судя по всему, алжирцы. Это был не грабеж, а искусное воровство. Меня со спины облили какой-то гадостью и мгновенно окружили в тот самый момент, когда я пытался поймать такси. Дипломат стоял на чемодане, и я держал его правой рукой. Но облили меня слева, а после этого развернули со словами: «У вас залито все плечо». Тогда-то я и заметил, что человек, который ко мне обращается, смотрит куда-то мимо. «Происходит что-то не то», - подумал я, но все было закончено в три-четыре секунды - моих вещей на горизонте уже не было. Через полминуты ко мне подошел человек в гражданском. «С вами только что что-то случилось?». «А почему вас это интересует?» - спросил я, думая, что это новое продолжение старой истории. Он представился офицером полиции и сообщил, что одного из воров - как раз того, который меня разворачивал - они задержали. Я его опознал, но за недостатком улик через пять дней его отпустили. «Что дальше?» - спрашиваю в полиции. - «Ну, если мы их поймаем…», - заладили там. Хотел бы я посмотреть, как в России ловят одного из злоумышленников-нелегалов и не могут выйти через него на остальных. В любом случае, рукопись мне уже не вернули.

- Хороший повод перестать писать книги вручную...

- А я себя так значительно лучше контролирую. У меня есть железное правило: если в течение 15 минут после написания строчки я ее не отредактировал, значит, она в этом не нуждается. Когда же я начинаю печатать текст на компьютере, этот самоконтроль куда-то исчезает. Кроме того, в этом есть и другой плюс: в свое время Каспаров сеял смуту и говорил, что на самом деле шесть десятков написанных мною книг являются плодами труда моих подмастерьев. Так что недаром моя жена - историк-архивист по профессии - всегда повторяла: «Рукописи нужно хранить». Вот я и храню. Более того, рукописных страниц у меня дома тысячи.

- Какой по счету будет ваша книга о шахматных марках?

- 66-й. А 65-я появилась в печати совсем недавно. Французы озаглавили ее «Сто одна выдающаяся победа». Что интересно, шесть из них одержаны на самом высоком уровне после того, как я жертвовал ферзя. Для матчей с участием чемпионов мира этот случай может считаться редчайшим. Таким образом я обыгрывал великих игроков – Ананда, Салова и других.

 

К ФИНИШУ Я ПРИШЕЛ БЫСТРЕЕ БОТВИННИКА

- В одном из своих интервью вы сказали, что шахматист уровня чемпиона мира может очень быстро определить, насколько глубоко понимает игру тот или иной гроссмейстер. В связи с этим вопрос: кто из нового поколения ваших коллег по цеху чувствует и понимает шахматы лучше других?

- Для того чтобы ответить на вопрос, все-таки необходимо разбирать творчество того или иного гроссмейстера. Но, скажем, наблюдая за игрой в блиц, я очень быстро понимаю, кто из шахматистов владеет техникой быстрых шахмат и умеет делать правильные ходы в условиях жесткого цейтнота, а кто этими навыками не обладает. Я не могу объяснить, откуда растут корни такой интуиции, наверное, она приходит с колоссальным опытом.

- Хорошо, тогда конкретный вопрос. Понимает ли на должном уровне игру украинский феномен Сергей Карякин, ставший в неполные тринадцать лет самым юным гроссмейстером в истории шахмат?

- Понимает, но в последние годы, как мне показалось, он делал что-то не то. Иначе уже стал бы самым реальным претендентом на звание чемпиона мира. По крайней мере, по скорости своего профессионального роста Сергей значительно опережал всех ровесников, но в какой-то момент, видимо, притормозил.

- С чем это связано?

- Знаете, я - шахматист старой школы и совершенно согласен с Михаилом Ботвинника, который считал, что гроссмейстер обязательно должен иметь специальность и обладать широким кругозором, в противном случае это может повредить прогрессу в игре. Я не говорю конкретно о Карякине, но среди шахматистов новой генерации такая проблема действительно существует. В наше время среди лучших пятидесяти гроссмейстеров мира было очень сложно встретить тех, кто не имел высшего образования. Сегодня же у нас может не хватить пальцев рук, чтобы перечислить тех, кто может этим похвастаться. Таким образом, мы наблюдаем несоответствие общего развития человека и его знаний в одной конкретной области. Отсюда и психологические проблемы, с которыми сталкиваются многие молодые шахматисты, которые не владеют философскими постулатами, способными помочь им пережить многие критические моменты в карьере.

- Ваш учитель Ботвинник, когда-то очень давно, имея в виду вас, говорил, что шахматист, чей вес не дотягивает до пятидесяти килограммов, не может стать чемпионом мира. Ваш личный тренер Семен Фурман ответил на это так: «А у него уже 51!». В наш век акселерации такие феномены возможны?

- У Ботвинника была очень своеобразные взгляды. Мне кажется, он мне вполне осознавал, что залог успеха в нашем виде спорта - не килограммы, а стойкость нервной системы и выносливость, адекватно оценить которую он попросту не мог. Ботвинник действительно очень долгое время считал меня хилым шахматистом, не обладающим должной физической силой, но вместе с тем выносливость и работоспособность я демонстрировал впечатляющую. Многочасовой домашний труд - это, безусловно, не мое, но за шахматной доской я мог сидеть днями и ночами, к примеру, бесконечно анализируя позицию в отложенной партии.

Что интересно, с годами Ботвинник все-таки изменил свое мнение обо мне. Однажды я приехал к нему на дачу, и он попросил меня составить компанию в прогулке в магазин. Путь был достаточно долгим, а Михаил Моисеевич и в преклонном возрасте ходил очень быстро. Тем не менее, я ему не уступал, а к своеобразному финишу пришел даже быстрее. Он довольно удивленно посмотрел на меня и сказал: «Анатолий Евгеньевич, вы вынудили взять мои слова обратно. Человек, который способен быстро ходить, может считаться физически здоровым».

- А правда ли, что в школе Ботвинника у вас была кличка «Карлик»?

- Гм… Первый раз слышу. Видимо, это один из тех исторических анекдотов, что совершенно не соответствует действительности.

- Есть еще одна история из вашей шахматной юности, требующая вашего личного комментария. Поговаривают, что однажды во время сеанса одновременной игры Ботвинник откровенно «зевнул» фигуру на вашей доске, и вы потребовали у учителя отменить ход и переходить.

- Все было несколько иначе. У Ботвинника была более удачная позиция, но он действительно подставил ферзя, и я предложил ему сделать другой ход. Он воспротивился, у нас возникла секундная конфронтация, я забрал ферзя, а впоследствии предложил ничью. Ботвинник потом заявил, что я вряд ли могу считаться хорошим шахматистом, если не способен довести до победы такую партию.

 

С МАРАДОНОЙ И ПЕЛЕ ЗНАКОМ ЛИЧНО

- На нашем телевидении вслед за Англией и США появилось социальное шоу с историческим уклоном «100 великих украинцев», тогда как в России от его проведения отказались. На кого пал бы ваш выбор, если бы определить подобный рейтинг предложили Анатолию Карпову?

- Вы знаете, все подобные конкурсы грешат необъективностью, ведь подавляющее большинство их целевой аудитории составляет, как правило, молодежь, у которой, у которой, по вполне объективным причинам, короткая память и свои – зачастую навязанные СМИ - идеалы. Да и потом, великие спортсмены прошлого забываются легче, чем легендарные исторические деятели, - такие как Петр Первый, Екатерина Великая и Дмитрий Донской.

- Яркое подтверждение ваших слов - недавнее признание лучшим игроком в истории футбола Диего Марадоны, а не великого Пеле. С аргентинцем вы, если не ошибаюсь, были знакомы лично?

- Да, как, кстати, и с бразильцем. Ну а Марадоне я подарил достаточно уникальный набор шахмат, в ответ на что он презентовал мне сделанный по специальному заказу футбольный мяч со своей подписью.

- Есть спортсмены, чьи достижения и мужество являются для вас примером?

- Искреннее восхищение вызывает Виктор Санеев, с которым мы познакомились в 1972 году. Завоевать три золотых олимпийских медали в таком тяжелейшем виде легкоатлетической программы, как тройной прыжок, это дорогого стоит, К слову, Санеев вполне мог повесить на грудь и четвертое золото, если бы в Москве-1980 его в последней попытке вдруг не перепрыгнул куда менее титулованный спортсмен из Эстонии.

 

АЛИЕВ ИЗВИНИЛСЯ НЕЗАДОЛГО ДО СРЛЕРТИ

- Тема, без которой это интервью выглядело бы весьма пресновато, - ваше выдающееся противостояние с Гарри Каспаровым. Вы провели пять изнурительных матчей за мировую корону и ни в одном из них, если не брать в расчет скандальный безлимитный поединок, своего оппонента не превзошли. Так в чем же все-таки оказался сильнее Каспаров?

- Думаю, что только в организации. Ни одного из четырех упомянутых вами матчей не должно было быть, если бы в нормальных условиях был проведен первый. За шахматной доской мы с противником бились отважно и провели много интереснейших партий, но околоспортивная возня попортила мне столько нервов, что сосредоточиться исключительно на игре было невозможно. По крайней мере, играть в полную силу второй матч я стараниями некоторых мерзавцев от политики попросту не мог. Простите, но назвать этих людей иначе язык просто не поворачивается.

- Кого именно вы имеете в виду?

- В первую очередь Александра Яковлева, являвшегося в ту пору главным помощником Горбачева. Во вторую - серьезно повлиявшего на ситуацию Гейдара Алиева. Алиева, правда, я со временем простил, потому что он весь ужас содеянного незадолго до смерти все-таки осознал.

- Как это выяснилось?

- История получилась невероятная. Я приехал а Азербайджан по приглашению местной шахматной федерации и президента для того, чтобы за счет своего авторитета спасти шахматный клуб в Баку. В первый же день пребывания в стране меня и местных журналистов пригласил Алиев, с которым мы беседовали полтора часа в прямом эфире, а затем еще некоторое время уже без свидетелей. Вот тогда-то Алиев, пусть и несколько витиеватым текстом, принес мне свои извинения за то, что случилось в далеких 80-х. За месяц до своего ухода из жизни президент Азербайджана повторил сказанное мне в авторской передаче Андрея Караулова. Именно Алиев в силу своего влияния остановил тот пресловутый первый матч, после чего гадости мне в открытую стал делать уже Яковлев, прекрасно знавший, что Каспарова опекает Алиев, и заручившийся его полной поддержкой. Честно говоря, 1985-й и 86-й годы были самыми тяжелыми в моей жизни. И свое согласие проводить первый матч с Каспаровым в Советском Союзе я считаю самой большой ошибкой в карьере. Я обыграл бы его где угодно и не столкнулся бы с тем безобразием, что могло иметь место только в одной стране мира. Жаль, что тогда я этого не понимал.

- Относительно недавно в прессе проскользнула информация о том, что вы пытались прорваться к Каспарову, арестованному в Москве за участие в марше протеста против правящей в России власти ...

- Он оказался в тюрьме вовсе не из-за этого. Все получилось очень глупо: люди, участвовавшие в этом мероприятии, не умещались на тротуаре, и Каспаров кем-то из единомышленников оказался на проезжей части, якобы мешая движению транспорта. В итоге его осудили за административное правонарушение и изолировали на пять суток. Возможно, у стражей порядка существовали куда более серьезные причины сделать это, но такая формулировка не лезет ни в какие ворота. В крайнем случае Каспарова могли оштрафовать, ну а если уж арестовать, то никак не на пять суток. Пяти часов для того, чтобы осознать свою вину и раскаяться, в данном случае было более чем достаточно. Вот об этом я и пытался сообщить ошарашенным моим появлением милицейским чинам. Увы, но ответственные за это странное решение личности куда-то исчезли, а те, кто остались вместо них, никуда меня не пустили.

- В памяти вашего мобильного телефона есть номер Каспарова?

- Да.

- И вы можете его набрать?

- Да, если есть повод. Но в последнее время такового не было (пауза). Поймите, наши с Каспаровым взгляды во многом совпадают. К примеру, мы одинаково осуждающе отнеслись к безобразной ситуации, сложившейся вокруг розыгрыша звания чемпиона мира. В конце концов, только глупые люди могут не понимать, что новая система попросту девальвировала этот титул.

- Ну, а человеческие ценности у вас с Гарри Кимовичем общие?

- Да, но, думаю, что не все.

 

ФИДЕ НАНОСИТ ШАХМАТАМ НЕПОПРАВИМЫЙ ВРЕД

- Представим себе, что Анатолий Карпов снова участвует в матче за звание чемпиона мира. Кого он выберет себе в секунданты?

- Это зависит от многих факторов. Прежде всего, от психологической совместимости и обоюдной самоотдачи. Дело вовсе не в именах, а в том, как человек будет подходить к решению общих задач.

- Сходство творческих направлений играет большую роль?

- Разумеется. Есть шахматисты, с которыми очень интересно сотрудничать на каком-то конкретном этапе, но практически невозможно работать в одной команде во время судьбоносного матча. С тем же Морозевичем на начальной стадии подготовки к важной серии партий работать очень интересно, но если вы окажетесь в одной упряжке во время самого матча, то, скорее всего, просто потеряете время, потому что большинство из его действительно оригинальных идей предназначено для него самого, а вам абсолютно не присуще.

- Действующий чемпион мира - Вишванатан Ананд - действительно сильнейший гроссмейстер планеты Земля, или же его победа в некотором роде условность?

- Я повторюсь, сама по себе сегодняшняя система определения чемпиона пестреет глупостями. Я не понимаю принципов отбора претендентов и не считаю, что главным критерием должен быть коэффициент Эло, при котором разница в пять очков решает судьбу того или иного гроссмейстера на пути к шахматной короне.

- Тем более что в последнем розыгрыше не участвовал целый ряд элитных мастеров - тот же Василий Иванчук...

- А еще почему-то не попавший в восьмерку Топалов, который вместе со своим замечательным менеджером находился в Аргентине при создании проекта «сетки» и посодействовал изобретению этих пресловутых правил, не предусматривающих цивилизованный отборочный групповой турнир. Я, например, не понимаю, почему Крамник в случае победы должен играть с Топаловым, а в случае поражения - с Анандом. Я так понял, что Топа лов придумал эту систему под себя, чтобы вырыть яму недооцениваемому им Крамнику, а в конечном итоге сам попал в капкан. Вот сейчас болгарин должен играть с Камским. А почему именно с ним? Или еще один вопрос: каким образом ФИДЕ могло принять решение о том, что любой шахматист с рейтингом не ниже 2700 может поучаствовать в матче за звание чемпиона мира в том случае, если изыщет необходимый призовой фонд?! Почему действующий чемпион обязан играть с тем, кто нашел деньги? А ведь ляпов подобного рода очень много.

Это еще хорошо, что совсем недавно случилась невероятная вещь, и Илюмжинов, наконец-то прислушавшись к мнению некоторых здравомыслящих людей, понял, что происходит форменное безобразие, а шахматам наносится непоправимый вред. Значит, нужно собрать какой-то высший совет и пригласить туда не только вице-президента ФИДЕ Азмайпарашвили, а чемпионов мира по шахматам, которые создадут нормальную систему отборочного турнира.

- Профессиональный спорт стонет от обилия допинга. Может ли с этой проблемой столкнуться мир шахмат?

- Не думаю. Более того, у меня есть свое видение этой проблемы. Что такое допинг? Незаконно использованное средство, которое повышает спортивные результаты, но приносит вред здоровью. Ведь правильно? А на сегодняшний день о последней части определения все забыли и начинают ловить за использование препаратов, которые на здоровье человека ни в коем образе не влияют. Все началось с велогонки «Тур де Франс», когда у одного из докторов обнаружили ненормальное количество какого-то медикамента. Полиция сбилась с ног, хотя я не понимаю, зачем она преследует людей за применение разрешенного вещества так, как будто это по меньшей мере наркотик. Если лекарство продается в аптеке, и его можно купить, то считаться допингом оно не должно в принципе. А дирекция «Тур де Франс» проявила слабость и пошла на поводу у создавшейся шумихи. Ради Бога, у каждого своя диета! Мне помогает апельсиновый сок, а другому - кофе. Но это не значит, что нас за это нужно преследовать. Вот и получается, что не успевает утихнуть один допинговый скандал, как начинается другой. А международная антидопинговая организация ВАДА еще и принимает решение о длительном хранении проб и последующем изъятии у спортсменов олимпийских медалей в течение пяти лет после окончания соревнований. Я абсолютно солидарен с теми, кто борется с препаратами, влияющими на здоровье, но мине кажется, что некоторые из этих людей уже заболели сами! Манией преследования спортсменов.

 

Олег ПАРХИТЬКО

04/05/2016